БОМБА

из воспоминаний очевидца Галина Сергея Павловича

(статья в газете "Юрннскнй рабочий" от 14.11.1995 года " 89)

 

Осенью 1941 года фашистские армии вышли на подступы к Москве, их авиация подвергла бомбардировкам крупные промышленные города центральной России, в том числе Нижний Новгород (Горький), фашистские самолеты бомбили автозавод "Красное Сормово" и город в целом. Враг наносил бомбовые удары по другим городам, железнодорожным станциям, волжским пристаням и просто по населенным «пунктам. Но наша противоздушная оборона крепла, все труднее становилось фашистам бомбить промышленные центры. 4 ноября 1941 года фашистские эскадрильи, вышедшие в район Горького, были рассеяны зенитным огнем и авиацией нашей армии. Часть самолетов врага пошла вниз по волге и один из них вышел на Юрино, которое не было крупным промышленным центром, считалось вне пределов досягаемости фашистских бомбардировщиков и не имело светомаскировки. Работала (ВВК электростанция Маркожтреста), освещенными были производственные здания (работала вторая смена), некоторые жилые дома й Шереметевский замок, где жили эвакуированные из Москвы семьи работников областных и городских советских и партийных организаций. В домах, не имевших электрического освещения, уже зажигали керосиновые лампы.

Около 7 часов вечера жители Юрина услышали незнакомые "мяукающие" звуки авиационных моторов. Некоторые говорили, что слышали их на полчаса-час раньше: может быть, самолет кружился, отыскивая цель, он зашел на Юрино с северо-запада и сбросил двенадцать бомб. По ошибке экипажа или по какой другой причине вторая половина всех бомб упала за пределами поселка, но первая - среди построек, не причинив, однако ущерба, кроме выбитых стекол в окнах. Лишь первая бомба упала на дом, в котором жила моя семья, а потому хорошо помню события, как будто все происходило только вчера. Отец мой, свернул цигарку, вышел в коридор, мать щепала лучину, готовя самовар, а я сидел с книжкой возле керосиновой лампы. Послышались звуки моторов летящего самолета. Вдруг дом вздрогнул и тотчас раздались взрывы.

- Бомбят! - крикнул я и, накинув фуфайку, выбежал на улицу.

В нос ударил незнакомый запах сгоревшей взрывчатки, под ногами хрустели битое стекло, щепки, звякали куски исковерканного изорванного железа. Оглядевшись кругом, я взглянул на крышу и увидел ее изуродованную, расщепленные доски и бревна. Мелькнула мысль: "Зажигалки!". Не помню, откуда насыпав песку, я вбежал на чердак, следом поднялся мой дядя. Мы увидели, что почти четверти крыши нет, кругом щепа, обрывки железа, но зажигалок, к счастью не было.

Выйдя вновь на опустевшую улицу, мы узнали, что бомба, которая разрушила крышу нашего дома, не взорвалась. Скользнув по стропилам, она вылетела через карниз на улицу, ударилась о булыжную мостовую, оставив вмятину, рикошетом влетела на второй этаж дома на против. Удачно пролетев в открытую дверь коридора. выбила двабревна в капитальной стене и нашла себе место посредине этогокоридора.

Одна из женщин выбежала в коридор в полной темноте (все освещение в поселке погасло), споткнулась о лежащую и коридоре бомбу и с криком "Батюшки, я на что-то встала!" ворвалась обратно в квартиру. Муж и жители соседней квартиры вышли в коридор, со всеми предосторожностями зажгли спичку и увидели неразорвавшуюся бомбу.

Жителей всех окрестных домов сразу же эвакуировали на другие улицы. Наутро они потихоньку тайком вернулись в свои дома и квартиры, но на улице никто не показывался, а у крыльца, где лежала бомба, стоял постовой милиционер.

Однако детское любопытство не знает страха. Вдвоем с жившим неподалеку товарищем Николаем Формозовым после обследования бомбовых воронок мы решили посмотреть на бомбу, лежащую в коридоре дома. Зная все лазейки, мы дворами и огородами подошли к другому крыльцу охраняемого дома с противоположной стороны, вошли в коридор, а затем через чердаки прошли в другой коридор к лежащей бомбе. Посмотрели на нее, обошли кругом, осмелились даже попинать ее и, посмотрев в окно на постового милиционера, проделали обратный путь, отравились собирать осколки. Один из них весом около двух килограммов до последнего времени хранился у меня.

Через несколько дней под руководством приехавшего воентехника пожарные на руках, снесли со второго этажа фашистский "подарок", положили на солому в сани и сами, чтобы лошадь не дернула, не тряхнула, вывезли за пределы поселка и взорвали бомбу, вызвав очередной переполох.

Следы той бомбардировки - разбитый карниз дома, я ликвидировал в конце 80-х годов.

 

 

По материалам журнала "ОТЧИНА" №5 2012 год.

 

С Лосевым Геннадием Павловичем познакомился я в середине 80-х прошлого века на одной из выставок в г. Йошкар-Оле. Поскольку я в это время учился на художника-реставратора, то мой интерес тогда представляли картины. В то время я работал в Козьмодемьянске с коллекцией музея им. Григорьева и от сотрудников его много был наслышан о нем.

Естественно, я задал вопрос о картинах, которые могли быть еще на территории Юрино или его района, а поскольку Геннадий Павлович был одним из активнейших краеведов, то он мог бы мне сообщить какую- либо информацию по этому вопросу. На что Геннадий Павлович, с улыбкою, пригласил меня к себе в Юрино. Оказия вскоре появилась. В Михайло-Архангельском храме произошла кража икон, и по направлению УВД по Марийской АССР, я поехал в командировку в Юрино. Позвонил Геннадию Павловичу и получил приглашение о встрече у него дома.

Подробнее...